Ваша личность профессионально деформирована, если работа стала мерой всему. Профессиональные навыки определяют ваше поведение в повседневной жизни. Допустим, эйчар во время вечернего чаепития интервьюирует близких. У бухгалтера страсть к порядку обретает гипертрофированные формы. Руководитель, вместо того чтобы просто поболтать с женой, начинает на пустом месте выяснять суть проблемы и предлагать варианты ее решений.
Ваша личность профессионально деформирована, если работа стала мерой всему. Профессиональные навыки определяют ваше поведение в повседневной жизни. Допустим, эйчар во время вечернего чаепития интервьюирует близких. У бухгалтера страсть к порядку обретает гипертрофированные формы. Руководитель, вместо того чтобы просто поболтать с женой, начинает на пустом месте выяснять суть проблемы и предлагать варианты ее решений.
Одна моя подруга по профессии психолог, другая — журналист. Подруга-журналист рассказала такую историю: «Из окна кафе увидела, как мою машину погружают на эвакуатор. Первый порыв — отбить новенькую „Мазду“ у работника эвакуатора. Но тут я вдруг осознала, что „эвакуирование“ — это профессия. И вместо того, чтобы отстаивать свою машину, начала интересоваться у парня, не хочет ли он рассказать о своих трудовых буднях для газеты. В итоге чуть не осталась без машины». Подруга-психолог немедленно поставила диагноз: профессиональная деформация личности.
Работа.ру расспросила представителей разных профессий, как они изменились под влиянием работы. Чтобы каждый соискатель подготовился к побочным эффектам.
Максим Иванов, веб-программист сайта знакомств Мамба.ру:
— Замечаю, что моя наблюдательность повышается: чем сложнее система, с которой работаешь, тем внимательнее приходится быть. Появилась привычка выделять
какие-то группы элементов из разрозненных на первый взгляд фактов. Например, мне никак не дает покоя то, что в конторе почти у всех фамилии являются производными от имен Иван, Федор, Петр — из имен образуется замкнутый круг: Иван Федоров, Федор Петров, Петр Иванов (имена изменены — прим. ред.). Остальное — как у всех: не умею писать ручкой, проблема поставить подпись на бумаге — ни одна из моих подписей не похожа на другую, а открывая любой сайт, в первую очередь обращаю внимание на то, как он сделан.
Наталья Куракина, педагог начального образования средней школы «Ступени»:
— Есть мнение, что учительские дети заброшенные, но моим, наоборот, «достается»: я переношу на них школьные требования по поводу учебы и поведения. Если вижу на улице некорректное поведение взрослых по отношению к детям, хочется объяснить, почему они поступают неправильно. Обычно прошу держать себя в руках тех, кто ругается матом, если рядом дети.
Сразу замечаю ошибки в речи и при письме — в меню, на вывесках. В шутливой форме поправляю знакомых и их детей, если они неправильно произносят слова. Один мой друг в ответ смеется: «Слушай, выключи в себе училку!» Профессия влияет и на выбор одежды. Слишком яркие, броские вещи не покупаю: они отвлекают учеников, на работу их одеть все равно не смогу.
Наталья Свидерская, корреспондент программы «Процесс» на канале НТВ:
— Я решила сделать аэрографию на машину. Следующая мысль: «Отлично! Я могу сделать и аэрографию, и репортаж». Или вот на отдыхе видела, как на пляже запускали воздушного змея, теперь делаю материал о кайтинге. Все друзья рано или поздно попадают в мои репортажи. Я их эксплуатирую, можно сказать. Постоянно обсуждаю со своим мужем темы новых сюжетов. Да и других родственников этим часто озадачиваю.
График работы на телевидении — нерегламентированный. Съемка может начаться и в 6 утра, и в 12 ночи. Иногда можно чуть ли не сутками не вылезать из Останкино или, наоборот, бывает, приедешь на работу на пару часов. Трудно себя во временных рамках держать — не могу жить по графику. Часто опаздываю, хотя, возможно, опоздания — это всего лишь плохая черта моего характера.
Анатолий Блинов, хирург Глазовской центральной районной больницы:
— Работаю врачом уже около 35 лет в городе с населением 120 тысяч человек. Просто как человека меня давно никто не воспринимает, я для людей — хирург Блинов. Подходят на улице и говорят: «Здравствуйте, мы вас знаем. Вы мою маму (бабушку, мужа, сестру) лечили. А не посмотрите — у меня тут шишка под мышкой — как лечить?» И это может произойти везде — в кафе, в гараже, в магазине.
И дома нет никакого покоя: лег спать — звонят, спрашивают, нельзя ли прийти показать ушиб (рану, гнойник, бородавку), просят записать их на прием или домой к себе приглашают сделать перевязку. А если жена берет трубку (она тоже врач) и говорит, что меня нет дома, то может услышать в ответ: «Давайте тогда я с вами поговорю, расскажу, что у меня болит».
Порой ловлю себя на мысли, что сам отношусь к окружающим людям как к больным: замечаю симптомы болезни, даю советы, что и как лечить. Одни в такой ситуации начинают с интересом подробности выяснять, другие удивляются или даже пугаются.
Тимофей Мосолов, копирайтер Муз-ТВ:
— В детстве я мечтал изучать жизнь белуг или выдавливать борщ из космического тюбика, но меня занесло в ряды копирайтеров. Мой несчастный мозг придумывает рекламные тексты для серьезных брендов. От этого на мозгах мозоли и полипы, а структура личности претерпела необратимые изменения.
За рулем автомобиля критически изучаешь надписи билбордов. При этом тычешь пальцем в рекламную площадь и радостно вслух зачитываешь шедевры коллег. К просьбе друга придумать название для его новой фирмы относишься без энтузиазма, но разругавшиеся полушария объявляют перемирие и поневоле выдают пару-тройку вариантов. Названия в любом случае выскочат из тебя, как напуганный тушканчик. Причем это может произойти сразу, а может через три месяца. Как раз к моменту закрытия этой фирмы.
Начинаешь спокойно относится к отказам. Причем к любым отказам в жизни. Копирайтер привыкает, что его идеи и тексты переворачивают, выворачивают… и заворачивают. Подумаешь, беда какая — еще напишем. Лучше прежнего.
Юлия Ковалева, секретарь строительной компании «В1»:
— Когда начинала работать секретарем, на домашние звонки отвечала: «Фирма такая-то, добрый день!» Сейчас по телефону говорю тренированно-вежливым голосом, сама себя ловлю на мысли, что как на работе, стараюсь правильно строить фразы. Хотя дома можно и по-простонародному. Однако — отпечаток работы. И еще я ненавижу разговаривать по телефону, просто пересиливаю себя и готовлюсь за несколько часов к какому-либо звонку, например, поздравить подругу с днем рождения. Вот такой нонсенс.
Евгений Кантаржи, дизайнер издательского дома «Космопресс»:
— За десять лет работы я продеформирован по полной программе. Постоянно оцениваю любой дизайн, везде и всегда. Вижу рекламу — смотрю не на товар и цены, а на дизайн: как собрана композиция, насколько она эстетична, хорошо ли подобраны цвета. Оцениваю, как работают вместе текст и иллюстрация. Анализирую, действенна ли такая реклама вообще, насколько она понятна, читаема и запоминаема. Если нахожу в ней ошибки — начинаю анализировать их и думать, что можно сделать, чтобы улучшить рекламу. Стараюсь понять ход мыслей дизайнера — почему он сделал именно так, а не иначе. То же и относительно журналов — беру в руки и не читаю, а изучаю верстку, макет, дизайн, ищу ошибки. В последнее время увлекся еще и копирайтингом, поэтому стал читать рекламные лозунги, анализировать их и искать свои варианты.
Главный бухгалтер российско-американской компании (попросила не называть имени):
— Считается, что все «бухи» — озлобленные, ворчливые, вредные тетки. Да, признаюсь, я стала жестче. Приходится быть требовательной: работа очень ответственная, завязана на бумажках и деньгах. Пока всем на ошибки укажешь, пока допросишься исправленного варианта — и не заметишь, что всех от тебя уже тошнит. Только и слышишь: «Да что ж вы ко всему придираетесь, это ж мелочи!» Просто у нас работа такая.
У бухгалтеров гипертрофированная страсть к порядку — мой личный опрос коллег это подтвердил. В шкафах-полках-столах у них все идеально: салфетки-вилки, стопки белья разложены параллельно/перпендикулярно, крошки на лету ловят.
То, что бухгалтеры всегда таскают в сумочке калькулятор, — это стереотип. Но считать без калькулятора они не могут. Я, например, таблицу умножения с трудом вспомню. А недавно наш водила рассказывал, как его жена-«бух» долго и плодотворно отсчитывала 25% от какой-то суммы. Он ей: «Е***, Люба, просто подели на 4!»
Кстати, когда тащу тяжелые сумки, обязательно вес раскладываю поровну и приговариваю: «Дебет с кредитом свести, баланс должен быть».
Иван Тулупов, юрист компании «Инфо-Парк Аудит»:
— Профессия юриста формирует у человека такие качества, как способность максимально мобилизоваться в стрессовых ситуациях, концентрация внимания, логика мышления. Но самое главное — понимание природы человеческих отношений, норм поведения в социуме. Это, безусловно, плюсы профессии, и к деформации не имеют отношения.
Но иногда эти качества начинают резко доминировать и тогда превращаются в недостатки. Так, юристы зачастую выглядят людьми чрезвычайно напряженными, погруженными в себя, излишне подозрительными. Они склонны тщательно анализировать любые, даже самые незначительные события, давать им оценку и прогнозировать дальнейшее развитие, а не воспринимать окружающий мир таким, какой он есть.
Но я лично знаком со многими юристами, которым удается сохранять баланс между профессиональными заморочками и нормальным, живым человеческим общением (надеюсь, что сам отношусь к их числу).
Людмила Винокур, консультант по подбору персонала кадрового агентства «АВК Групп»:
— Особенность моей работы — постоянное общение. Поэтому я легко вхожу в контакт с любым собеседником, мне не стоит труда разговорить человека, с которым я только что познакомилась. Профи хорошо ориентируется во многих направлениях бизнеса, представляет себе обязанности и трудности по многим специальностям. Поэтому мои знакомые часто бывают удивлены, что я в деталях могу рассказать, что каждый из них делает на работе, с какими проблемами сталкивается, знаю, сколько они зарабатывают.
Оценка собеседника — это то, чем я ежедневно занимаюсь на работе. Но надо научиться не оценивать «как кандидатов» своих близких, любимых и дорогих людей. Иначе дома могут возникнуть проблемы. Надо научиться не смотреть внимательно на попутчиков в общественном транспорте, мысленно решая, какую из вакансий можно было бы им предложить.
Знакомые, сотрудники из других подразделений регулярно обращаются ко мне с просьбами проконсультировать тех, кто ищет работу, хочет сменить сферу деятельности или еще не определился, кем быть.
Николай Ослопов, директор по маркетингу и рекламе компании «Спортивная реклама»:
— Моя работа связана с продажами дизайна, полиграфии, сувенирной продукции. Есть достаточно известный термин «синдром менеджера». Этот синдром начинается с легкого нервоза по поводу сделок, их проведения и оплат (так как зарплата менеджеров зависит от количества продаж).
Начинаешь думать о сделках не только на работе, но и дома — чем дальше, тем больше. Не редкость, что во сне и в полудреме гоняешь в голове: «успеем — не успеем, будет брак — не будет брака». Обострения бывают перед Новым годом, когда вал заказов, и весной. Тогда о работе начинаешь говорить всем подряд.
В результате со временем одни продажники приобретают здоровый пофигизм, а другие становятся невротиками или же вообще бросают эту работу.
Михаил Деревягин, генеральный директор компании Delight Soft (разработка ПО), технический директор компании ZyXEL (производитель телекоммуникационного оборудования):
— В течение последних семи лет я занимался управлением проектами в области разработки ПО и веб-проектами. Стал очень пунктуальным и рациональным, на все идеи смотрю критично. Ведение проектов требует трезвой оценки рисков, теперь я ищу подводные камни в любых вопросах, даже не относящихся к работе.
В общении с домашними стал предельно краток, экономлю слова при разговоре, если собеседник начинает долго что-то описывать, прошу скорее перейти к финалу. Часто дома забываюсь и начинаю раздавать команды. Очень ревностно стал относиться к срокам выполнения даже не очень срочных, в том числе и домашних, дел. Записываю на бумагу, а потом в ноутбук, все домашние дела, веду домашние финансы на компьютере, планирую расходы.
Так как работа связана с сетью, то появилась непреодолимая интернет-зависимость. Питаюсь только в кафе и ресторанах с Wi-Fi. Ноутбук таскаю даже на пляж. Часто вместо звонка предпочитаю написать е-mail. Вместо того, чтобы подойти к коллеге, сидящему рядом, пишу ему сообщение в ICQ.
Герман Бажанов, генеральный директор компании «Сити А»:
— Руководящая работа требует умения быстро принимать решения и брать на себя ответственность. Они переносятся и в повседневную жизнь. На отдыхе, в компаниях, как только чувствую, что происходит дезорганизация, начинаю раздавать роли, расставлять задачи, планировать дальнейшие действия. Зачастую это обижает некоторых присутствующих, например, моих родителей, которые сами вправе руководить мною.
Появилась жесткость и регламентированность в действиях. Друзья и близкие обижаются, когда в офисе по телефону я разговариваю с ними сухо и кратко, так, как только что говорил с подчиненными, подрядчиками, заказчиками. На работе нет времени рассуждать о проблеме, надо ее решать. Так же и дома — вместо того чтобы просто поговорить, я начинаю немедленно выяснять, где что могло «сломаться» и как это исправить. А близкие в этот момент зачастую просто рассчитывают на понимание и сочувствие.
Я считаю, что нельзя быть менеджером на работе и не менеджером дома. Перенос профессиональных качеств в быт неизбежен. Но если ты это осознаешь, можно научиться контролировать процесс, разделять дом и работу. И «побочных эффектов профессионализма» станет меньше.